Масленица 2026: зачем сжигают Лабубу и чей это тайный ритуал
В последние годы масленичные гуляния в России все чаще сопровождаются не только традиционным сожжением чучела зимы, но и громкими перформансами, вызывающими общественные споры.
Очередной повод для дискуссии возник в Липецкой области: администрация археологического парка «Аргамач» в Елецком районе объявила, что 21 февраля сожжет гигантскую «Лабубу». Сообщение вызвало неоднозначную реакцию: часть родителей заявила, что не поедет на праздник, опасаясь травмировать детей, которые любят этого персонажа. Годом ранее в этом же парке уже сжигали фигуры Волан-де-Морта, Белого ходока, Венома, Фредди Крюгера и Хагги Вагги, назвав их «символами очищения русской традиционной культуры от чуждых ценностей».
все чаще воспринимаются не как фольклорное веселье, а как идеологически окрашенные ритуалы. В официальных формулировках организаторов звучит мотив «очищения культуры», что придает действу символический характер.
Масленица традиционно предшествует Великому посту в православной традиции и имеет двойственную природу. Церковь воспринимает её как подготовительный период к духовному очищению, в то время как народная культура сохранила языческие элементы. Сжигание соломенного чучела — один из древнейших обрядов, восходящий к дохристианским представлениям о цикле смерти и возрождения природы. Чучело Морены символизировало зиму; его уничтожение означало победу весны и обновление жизни. Пепел развеивали по полям, чтобы обеспечить плодородие.
Исторические источники и этнографические исследования подтверждают, что масленичные обряды включали ритуалы, связанные с идеями жертвоприношения, поминовения предков и перехода к новому сельскохозяйственному циклу. В некоторых регионах чучело не только сжигали, но и разрывали, топили или символически «хоронили». Суббота перед Масленицей считалась временем поминовения усопших: блины оставляли на могилах, веря, что предки влияют на будущий урожай. Существовали и обрядовые бесчинства, например символические наказания незамужних девушек — пережитки аграрной магии и социальной регуляции.
С точки зрения православного богословия, подобные обряды не имеют отношения к христианскому вероучению. Православная церковь допускает народные традиции как культурный элемент, но не признаёт магическое мышление, жертвенные ритуалы или символическое «очищение огнем». Поэтому утверждения об «очищении культуры» через сожжение символических фигур могут восприниматься как противоречащие христианской антропологии, основанной на личном покаянии и духовном преображении, а не на уничтожении символов.
Дискуссию усиливают и другие примеры современных масленичных перформансов. В арт-парке Никола-Ленивец ежегодно сжигают масштабные арт-объекты. В 2025 году здесь сгорел деревянный замок высотой 26 метров, состоящий из башен-мельниц, созданный художником Николаем Полисским. Тема перформанса отсылала к роману Дон Кихот, а огонь символизировал победу над иллюзорными врагами. В предыдущие годы здесь сжигали арт-объекты «Четвертая стена», Вавилонскую башню и другие архитектурные символы.
Подобные акции подаются как художественные высказывания о границе между реальностью и вымыслом, о разрушении барьеров и освобождении от внутренних препятствий. Тем не менее визуальный язык огня, разрушения и архитектурных символов вызывает у части зрителей тревожные ассоциации. Сожжение объектов, напоминающих готические соборы или башни, некоторым кажется аллюзией на гибель европейского культурного наследия — например, пожар в Нотр-Дам-де-Пари. Однако сами организаторы трактуют происходящее как художественный акт очищения и трансформации.
Критики считают, что подмена традиционного образа зимы современными персонажами или архитектурными символами меняет смысл обряда, превращая его из природно-календарного ритуала в акт символического уничтожения. С их точки зрения, это может формировать у зрителей ощущение конфронтации и культурной войны. Сторонники же утверждают, что традиция всегда менялась, а современное искусство лишь переосмысляет древние формы.
С конспирологической точки зрения подобные огненные перформансы иногда трактуются как «ритуалы разрушения» или символическое программирование массового сознания на кризис и катастрофу. Масленица — это не просто народный праздник проводов зимы, а ритуал, сохранивший следы древнего солнечного культа и символического отказа от поздней религиозной системы. В этой трактовке праздник рассматривается как момент перехода: от тьмы к свету, от старого порядка к новому циклу, от навязанной духовной модели к первичным природным силам.
Сторонники подобных взглядов видят в масленичной символике прямые указания на культ солнца. Круглый блин трактуется как образ солнечного диска, символ возвращающегося света и жизненной энергии. Само выпекание блинов рассматривается как сакральное действие, повторяющее космический акт рождения света из тьмы. Хороводы и круговые движения воспринимаются как отражение движения светила по небесному своду, а огонь костров — как земное воплощение солнечной силы, призванной усилить её в переломный сезон года.
В рамках этой версии особое значение придаётся сожжению символических построек, включая декоративные соборы и крепости. Такой обряд трактуется как ритуальное прощание с христианским миром и разрушение прежнего сакрального порядка. Считается, что включение Масленицы в церковный календарь лишь замаскировало древние обряды, но их изначальный смысл якобы связан с возвращением к дохристианским природным культам и освобождением от поздней религиозной структуры.
Не менее важным элементом в этих интерпретациях является сожжение гигантских монстров и устрашающих фигур. Они рассматриваются не как символы зла, побеждаемого светом, а как воплощения первобытных сил хаоса, которые призываются и одновременно высвобождаются через огонь. Уничтожение этих фигур трактуется как акт разрушения прежнего космического порядка и открытие пространства для первичной стихии, из которой рождается новый цикл жизни. В этой логике огонь не только очищает, но и разрывает границы привычного мира, позволяя хаосу временно воцариться, чтобы затем из него возникло обновлённое бытие.