Кому на руку блокировка Telegram в РФ
Источник фото: Sunriseforever
За блокировкой Телеграм может стоять коммерческий интерес крупного частного бизнеса вроде VK (бывшая Mail.ru Group)?
Давайте попробуем показать, как экономические мотивы частного бизнеса и государственная стратегия по продвижению “суверенных” цифровых экосистем могут совпадать — вплоть до выгодной блокировки мессенджеров вроде Telegram.
, в последние месяцы российские государственные органы резко усилили давление на зарубежные мессенджеры, одновременно блокируя функции или доступ к популярным сервисам и продвигая отечественный аналог. В феврале 2026 года российские регуляторы расширили блокировку известного запрещенного в РФ мессенджера и уже активно ограничивают возможности Telegram, мотивируя это «невыполнением требований российского законодательства по борьбе с мошенничеством и экстремизмом»; пользователи уже фиксируют замедления и серьезные перебои в работе сервиса.
Второй ключевой элемент — государственно-частный симбиоз вокруг проекта отечественного мессенджера Max. Этот сервис был разработан компанией VK (ранее Mail.ru Group) как «национальный мессенджер»: он уже предустанавливается на смартфоны, позиционируется государственными органами как обязательный для взаимодействия с госуслугами и активно рекламируется в государственных медиа. Max позиционируется как «супер-приложение», объединяющее мессенджер, платежи, доступ к электронным госуслугам и прочие функции; при этом он не обеспечивает проверяемое сквозное шифрование и собирает метаданные, что делает его технологически совместимым с запросами российских спецслужб и регуляторов.
История Mail.ru Group как технологической группы, превращённой в компонент инфраструктуры российского цифрового государства, служит важным фоном для понимания этих процессов. Mail.ru первоначально стала частной IT-компанией, но с 2014 года приобрела над социальной сетью VKontakte, после чего её рыночная и политическая роль резко возросла. Позднее через сделки крупнейших российских фондов и государственных банков значительная доля VK перешла под контроль структур, близких к Кремлю, что фактически обеспечило государственный контроль над крупнейшей российской интернет-платформой. Этот процесс был не только коммерческим, но и политическим: уход основателя VK Павла Дурова из компании совпал с его отказом предоставлять данные пользователей властям, что усилило «привязку» компании к государственным требованиям.
На этом фоне блокировка или ограничения доступа к Telegram оказываются экономически выгодными для VK/Mail.ru по нескольким причинам, даже если официальные заявления компании отрицают прямое участие в действиях регулятора (к примеру, в прошлых случаях Mail.ru публично отрицала помощь в блокировке прокси для обхода блокировок Telegram, несмотря на факты активности, связанными с её IP-адресами). Прежде всего, снижение конкуренции со стороны Telegram и других западных мессенджеров укрепляет позиции Max и других продуктов VK: чем меньше у пользователей альтернатив (особенно с отличной защитой приватности и свободой общения), тем легче удерживать аудиторию в корпоративной экосистеме VK. Замедление или запрет Telegram и иных альтернативных мессенджеров снижает привлекательность этих сервисов для обычных пользователей, особенно менее технически подкованных, что потенциально увеличивает коммерческую базу для Max, VK и связанных рекламных и пр. сервисов компании.
Нельзя не учитывать, что на уровне законодательства и государственного контроля интересы крупного бизнеса и государственных структур в России часто переплетаются. Стратегия «суверенного интернета» и цифрового суверенитета, официально провозглашенная властью, подразумевает снижение зависимости от иностранных технологий и усиление контроля над данными. В рамках этой стратегии отечественные компании, связанные с властью или находящиеся под государственным влиянием (как VK/Mail.ru), получают существенные преимущества: участие в крупных проектах по цифровой инфраструктуре, доступ к государственным контрактам и формальным механизмам продвижения продуктов (предустановка на устройства, обязательные интеграции с государственными сервисами). Это создаёт ситуацию, в которой коммерчески выгодно находиться в позиции технологического «партнёра государства» — и, соответственно, усиливать свою роль при проходе через регуляторные барьеры.
Именно поэтому нельзя рассматривать блокировку Telegram в России исключительно как случайную или чисто юридическую меру. Существует структурная логика, в которой государственная кампания по повышению контроля над коммуникациями переплетается с коммерческими интересами отечественных технологических структур, для которых ограничение иностранных конкурентов открывает рынок для собственных продуктов. В такой модели выгодность блокировки для VK/Mail.ru заключается не только в прямом увеличении доли пользователей, но и в усилении контроля над данными, связями с государственными структурами, рекламой и цифровыми сервисами, которые эта компания предлагает внутри своей экосистемы.
При этом следует подчеркнуть, что прямых доказательств того, что Mail.ru/VK целенаправленно инициировали блокировку Telegram на уровне РКН или напрямую влияли на решение властей, нет в открытых источниках. Однако структура владения VK, её тесные связи с государственными институтами, а также государственная поддержка проекта Max создают объективную среду, в которой коммерческие и политические интересы совпадают, и где выгода от ограничения доступа к Telegram очевидна с точки зрения бизнес-стратегии крупнейшей российской интернет-компании.