Слишком чистая для этого «болота»: Разбираем шведский шедевр «Колдунья» (1956) — почему толпа травит тех, кто живет не «как положено»
Сегодня остановимся подробнее на шведско-французской драме «Колдунья» (1956).
Сейчас не модно смотреть старые фильмы, а зря. В них содержится мудрость на все времена. Данная кинолента - первая получившая широкую популярность, в которой играла Марина Влади. Режиссёр Андре Мишель снял ее по мотивам повести Куприна «Олеся».
И все в фильме парадоксально. Инга, можно сказать, коренная жительница маленькой провинции. И тем не менее, она оказалась вне общества, оказалась лишним человеком. Она колдунья, но по ощущениям, она... святая мученица. Марина Влади своей юной чистой красотой эффектно подчеркнула этот контраст. Фильм драма, фильм сказка. О чем он на самом деле? О человеке, который живет и любит жизнь, который вне системы, вне правил, придуманных социумом, вне религий и ритуалов. И может показаться, что религиозные догмы виноваты, но отнюдь не религия сделала людей деревушки жестокосердными. Их такими сделала глупость и суеверия. Все дома были обвешаны тушками птиц, отпугивающих злых духов. Даже жена пастора так себя вела. Работники боялись подорвать скалу из-за суеверий. То есть люди были сами под властью темных сил, но прикрывались набожностью.
Но давайте рассмотрим психологию Инги. Можно увидеть редкий, тонко чувствующий тип личности, чья внутренняя свобода и эмоциональная открытость в замкнутом и религиозно организованном сообществе воспринимаются как угроза. Не колдовство угроза, а именно то, что она свободна и чиста. И это мучает людей, вынуждает ненавидеть ее, непохожую на них. Всем приходится соблюдать правила, работать, заводить семью и т.д. А она не поддается контролю, не живет так, как положено, отказывается от любых ролей.
Инга чувствует глубоко, любит без оглядки, переживает боль и сострадание не как слабость, а как способ существования. Ей больно, что ее не принимает общество. И пропитанная своей болью, она понимает боль других существ, обладает эмпатией, умеет сопереживать. Она спасает животных из капканов, кормит их. Её красота — не только внешняя, но прежде всего эмоциональная: она открыта миру и людям, не умеет притворяться, не скрывает страха, любви, нежности. Она независимая, гибкая, отказывается слепо следовать традициям. И поэтому она опасна для среды, построенной на страхе, подавлении и массовости. В ней нет покорности, но и нет агрессии; она просто живёт так, как чувствует.
Инженер Лорент Брюлар, появляющийся в деревне, так же чужд этому миру, как и Инга. Он чувствует себя особенным, поэтому и делает такой странный выбор, рискуя репутацией. Он — человек мысли и наблюдения, ищущий смысл и истину, а не социальное одобрение. Хозяйка дома Кристина Лундгрен «правильная» и надёжная. Она руководительница, глава, соответствует всем ожиданиям общины. Но она может лишь указывать как надо. В ней нет тепла и жизни, эмоций через край, что ищет инженер бессознательно. Он себя чувствует особенным, и Ингу. Они словно из другого мира и иного времени.
У Инги такой возраст, что ей пора уже влюбиться. Она все время живет одна, не считая старушку. И Лорент становится для нее живительным глотком воздуха. Она стремится дарить любовь, отдавать, а он дает ей эту возможность и ей также дарит любовь. Невероятной силы чувства накрыли обоих. Сказочные чувства до самых звезд. Какие тут традиции общества, институты? Он принимает ее как женщину и человека, а не презирает, как все остальные. Они очень близки по духу, очень похожи. Инга воспламеняется надеждой и верой в иной исход. И он, хоть и не без сомнений, но начинает верить также. Но этому красивому исходу случиться не суждено.
Ненависть деревни к Инге имеет не религиозную, а психологическую природу. Замкнутое сообщество не выносит тех, кто напоминает о настоящих чувствах. Аналогично происходит во многих сообществах и сейчас. Представьте школьный класс, в который приходит чистая, честная, открытая и ранимая девочка. Там действуют законы стаи. Либо ты как все, либо ты становишься изгоем. Да, так происходит не всегда, но часто. Инга, своей свободой и способностью любить, разрушает иллюзию коллективной праведности. Рядом с ней становится видно лицемерие, жестокость и пустоту ритуальной веры. Мы не говорим о пустоте религии, а говорим именно о неискреннем отношении к вере. Толпа не выносит этого отражения и уничтожает источник собственного страха. Первыми осуждают и набрасываются женщины. Это также зависть к молодости и красоте девушки. Когда они выходят из церкви, то кто-то из женщин произносит: «А откуда у нее такие бусы?».
Христианство, которое мы видим в фильме, оказывается лишённым главного — милосердия. Это вера формы, а не содержания, где соблюдение правил подменяет любовь к ближнему. Фарисейство по своей сути. Кстати, пастор в фильме очень обрадовался, когда Инга пришла. Но увы, он не смог ей помочь, когда жители деревни вершили самосуд.
Парадокс фильма в том, что именно Инга, объявленная колдуньей, оказывается единственным по-настоящему христианским персонажем. Она не мстит, не проклинает, не отвечает злом на зло. Она страдает, но сохраняет способность любить — и в этом её внутренняя святость.
Финал картины — не обвинение отдельным людям, а приговор системе, в которой нет места индивидуальности и живому чувству. Можно было ли ее спасти? Нет. Невозможно внутри этого мира. Спасением мог бы стать уход, защита сильной личности, иная социальная среда, но ни одно из этих условий не складывается. Она погибает не потому, что была ведьмой, а потому что была слишком живой, слишком чувствующей, слишком честной для общества, построенного на страхе.
В таких случаях вспоминается фраза из Нагорной проповеди Иисуса Христа «Не судите, да не судимы будете». Сейчас 21 век, но в мире не стало больше свобод и меньше осуждения. Напротив, современные технологии только усилили людские пороки. Таким людям, как Инга и сейчас плохо жить в социуме, а дальше, если все будет идти к созданию аналогичных замкнутых обществ со строгими правилами и нормами, будет еще хуже. У них не будет даже домика на отшибе деревни.