«Курск»

19.08.2019 [Блогово]

 
Аз есмь недалекая, особенно в делах, касающихся политики, техники и войны. И про «Курск» бы не узнала, если б не мой деревенский сосед, пенсионер Тарасыч, оставшийся в моей памяти богатырем и героем страшной сказки «Курск». 

Девятнадцать лет назад, помню, пришел к моей маме плачущий Тарасыч. Таким его мы никогда не видели… 

Человек без возраста. (Все возраст пытались определять по его жене). Высокий, жилистый, с крупными плечами, ладонями, с большими, далеко посаженными глазами, выраженными чертами лица. Степенный, основательный. Он приезжал в нашу северную деревню из Северодвинска. Всю жизнь там проработал сварщиком на «Севмаше». Его огромными руками был сварен «Курск». 

Он плакал. Хотя такие никогда не плачут — это понимала моя мама врач, дававшая ему выплакаться. Говорил, что ни при каких обстоятельствах эта подлодка не могла затонуть. Он сам лично все отсеки проверял… Он уверен был в технической мощи подлодки. И вера в это была не только в голове и сердце — в энергии больших рук, огнем плавивших металл. 

Он плакал несколько дней. Когда от нас уходил, мы все ревели в избе (при нём — держались). Вся деревня чуяла, что уж раз Тарасыч плачет, то беда большая. Если б не он, все б молчаливо поверили телевизору. Но он уберег верить. 

Рассказывал о технических тонкостях сварки, проверках, засекреченных испытаниях.спасательных люках, в которых, если что, можно спасти всю команду. И горевал. А после вообще стал какой-то молчаливый. 

Всё, что мыслилось им как мощь, надежность, устойчивость, нерушимость (в физических проявлениях), вдруг утратило силу, пошатнулось. Вся его боль тогда собралась в морщинах на лбу и у глаз. Плакал создатель — настоящий мужчина-создатель, прежде уверенный в каждом сантиметре подводного гиганта. Ни на йоту не веривший телеведущим и политикам.

Как только говорят о «Курске», я вспоминаю слезы Тарасыча. Верю его морщинам и большим рукам.

Точно знаю, что больше соли было выплакано людьми, чем хранит Баренцево море. И больше правды хранят глубины памяти случайных героев, чем горы телехлама.
______________________
О.А. Фокина

Плакала Таня, как Башня горела 
(Башня — в Останкине, Таня — в глуши. 
Ей-то, казалось бы, что и за дело? 
Да и слезами ли башни тушить?) 
А о подлодке, что всплыть не сумела 
Со стометровой — всего! — глубины, 
Таня не плакала, в голос ревела: 
Сто восемнадцать! Ведь чьи-то сыны! 
Чьи-то отцы, чьи-то милые братья, 
Чьи-то любимые, чьи-то мужья… 
Пусто в раскрытых навстречу объятьях, 
И никакого не видно вражья, 
Кроме холодного мрачного моря, 
Гневных валов злободневной воды. 
Плакала Таня от общего горя, 
Как от своей неизбывной беды…

При любом использовании материалов сайта обязательна гиперссылка на адрес newsvo.ru
Яндекс.Метрика