Босиком по земле…

Босиком по земле…

По вологодской глубинке, где жили великие русские писатели — представители вологодской литературной школы, проехала Елена Юшкова.

На пыльной грунтовой дороге наш микроавтобус изрядно трясло. Казалось, и дорог-то таких уж не бывает в эпоху самолетов, автобанов, навигаторов и планшетников... Будто в 70-х годах прошлого века оказались по дороге в деревню Тимониху, родину и место захоронения великого русского писателя Василия Ивановича Белова...

Вдруг из динамика нашего экскурсовода раздались звуки алябьевского «Соловья», неожиданные для такого глухого места, и приятный мужской голос начал читать рассказ Василия Ивановича о том, как он много, много лет пешком ходил по этой дороге на станцию Харовская, ночуя в придорожных деревнях. 60 километров пешком — поняли мы. Не было тогда еще даже этой дороги! И происходило это почти совсем недавно, где-то полвека назад. Неожиданно в рассказе вдруг появился суперсовременный тогда автомобиль «Москвич», который подвозил писателя и его маму спустя сколько-то лет, а алябьевского «Соловья», оказывается, передавали по радио в том самом «Москвиче». Мама писателя, всю жизнь проведя в этой долгой дороге, плакала от того, что поездка казалась ей легкой прогулкой...

Такое странное ощущение мы испытали в поездке по отдаленным литературным местам восточной части Вологодской области... Никольск и Бобришный Угор Александра Яшина, Тимониха Василия Белова, Тотьма Николая Рубцова и дом Виктора Астафьева в деревне Сибла . И все это — за два дня и по ужасным дорогам: бетонным, разбитым асфальтовым, дорогам со свежим асфальтом, положенным так, что его приходилось объезжать по обочине... да и вовсе без асфальта, где висит туча пыли после каждой проезжающей машины...

Такой тур пока еще не предлагают туристические агентства. Его организовала для журналистов пресс-служба Правительства Вологодской области в рамках празднования столетия Александра Яшина. В этих краях еще нет комфортных отелей, водопровода и других прелестей цивилизации. Да и электричество-то появилось на родине Яшина, в деревне Блудново, только после его смерти, в 1968 году, и только потому, что писатель, живший в Москве, много хлопотал об этом.

Зато здесь сохранилась та первозданность и природная мощь, которая когда-то питала творчество писателей. Удивительные места: Бобришный Угор, где Яшин построил себе деревянный дом в нескольких километрах от деревни, чтобы писать: на высоком холме, в излучине реки, в сосновом бору, а под ногами — поляны земляники и черники. Там сейчас мемориальный комплекс писателя, который является особо охраняемой природной территорией — комплексным (ландшафтным) государственным заказником: в нем, кроме дома, еще и могила Яшина с памятником-надгробием. В доме, как и при жизни Александра Яковлевича, — простота, доходящая до аскетизма. Он всегда открыт для посетителей — такова была воля писателя: «Ни запоров не надо, ни замков, ни ограды, Добрым людям избушка круглый год будет рада». После его смерти на Бобришном Угоре стали проводиться Дни поэзии и литературные встречи..

В деревне Блудново недалеко от Никольска, райцентра на востоке Вологодской области, (более 400 км от областного центра), с которой мы начинаем нашу поездку и где тоже находится дом-музей писателя (в нем он провел детство), — идет праздник «Блудновские гуляния». Очень мирный и семейный, на нем вологодские законодатели дарят велосипед почетному почтальону, чтобы тот и дальше продолжал развозить почту по деревням, выступают фольклорные коллективы, продается свежайшее пиво, сваренное по старинным местным рецептам, плетутся кружева и корзины, делаются глиняные горшки...

Сюда приехала и дочь писателя Наталья Александровна, которая живет в Москве и занимается архивом своего отца.

— Отец говорил, что нельзя жить в России и не знать деревни. О деревне надо говорить в стихах, в прозе, в кино, везде и всюду, — рассказывает Наталья Александровна. — Жаль, что отец не подготовил при жизни своего собрания сочинений, он не ожидал такой ранней смерти. А все его произведения издавались с купюрами. Он получал книгу или журнал и тут же начинал править, вставлять вырезанное. И это все хранится у нас дома. А сколько дневников осталось! Он ведь постоянно вел дневник, с самого детства: сначала просто на обрывках бумажек, на бланках даже... Такая тяга была писать. Он вообще верил, что с помощью литературы можно изменить человека к лучшему.

К 100-летию Яшина были изданы четыре его книги, в одной из которых собраны автографы писателя, хранящиеся в архивах. Все тиражи уже разошлись, спрос на творчество писателя невероятный. Его безыскусные, простые, но очень светлые стихи, оказывается, могут волновать и современных школьников — недавно, по словам заместителя губернатора Вологодской области Олега Васильева, проводившего пресс-конференцию вместе с Натальей Яшиной в деревянной избе писателя, сайт, на котором девочка читала стихотворение поэта, буквально обрушился от невероятного количества посетителей.

Хрестоматийные «добру откроется сердце» и «босиком пройтись по земле — такое счастье» почему-то оказались востребованными в нашу цифровую и капиталистическую эпоху.

Этот год был объявлен в Вологодской области годом Яшина, и его столетию посвящалось много интересных проектов: и видеоролики на его стихи (читали как школьники, так и известные вологжане), и издание его книг и много различных творческих встреч, выставок и других мероприятий.

Во время нашей поездки около могилы Яшина читали его стихи приехавшие на празднование московские и вологодские писатели.

Когда-то Василий Иванович Белов хлопотал, чтобы похоронить своего старшего товарища здесь, где тот завещал. А вот недалеко от Тимонихи — еще свежая могила и самого Василия Ивановича. Вологда и Москва боролись за право его похоронить на почетных местах вип-кладбищ, но завещание есть завещание. Место тоже удивительное — в излучине реки. Там маленькое сельское кладбище и рядом — величественная, хоть и небольшая, церковь, которую на свои средства много лет восстанавливал писатель, и сам даже работал на стройке, пока силы позволяли...

Василий Иванович Белов ушел из жизни чуть больше полугода назад. Он — один из последних представителей писателей-«деревенщиков», которые в 60-е годы ХХ века принесли в замученную официозом советскую литературу искренность и простоту, настоящую правду жизни со всем ее колоритом.

— Все правда, что он писал, — сказала нам деревенская жительница по дороге в Тимониху, когда на завалинке около ее дома местный артист с гармошкой прочитал еще один рассказ Белова. А земляки Яшина вообще на него смертельно обиделись за реалистичность «Вологодской свадьбы», написанной в 1962 году. Яшинская повесть «Рычаги» 1956 года при жизни писателя вышла только в Париже — такой вот антисоцреализм был в этом произведении.

Конечно, правда жизни нынче совсем другая, а деревня почему-то совсем не стала жить лучше...

Так сложилось, что многие из писателей-деревенщиков были связаны с Вологодской областью. А то, что эти места повлияли на представителей так называемой вологодской литературной школы, начинаешь понимать очень скоро. Есть здесь магия и мощь... Да и невиданная красота тотемского барокко не могла не воздействовать на восприимчивого Николая Рубцова. В Тотьме мы посмотрели памятник Рубцову: поэт сидит на берегу Сухоны.

Добравшись до Тимонихи, мы обнаружили, что деревня пустует: родственники писателя, бывающие здесь летом, только недавно уехали. Вообще в деревне осталось сейчас только два жилых дома... Как ни боролся Василий Иванович за возрождение родной деревни, но даже он с его авторитетом не смог повернуть процесс умирания российской деревни вспять, хотя когда-то «деревенщики» смогли остановить поворот северных рек.

Гуляем около дома, я срываю несколько ароматных листьев смородины с куста — буду пить чай и вспоминать писателя, с которым мне доводилось пару раз встречаться. Но это — тема для отдельного рассказа...

Затем — чаепитие с блинами и пирогами в библиотеке в соседней деревне, и мы покидаем эти прекрасные и немного дикие места.

Источник: Елена Юшкова
При любом использовании материалов сайта обязательна гиперссылка на адрес newsvo.ru
Яндекс.Метрика