Каково это — лечиться от туберкулеза в современной Москве

26.03.2016 [БлогоVO]

«За год до этих событий я развелась с мужем. Мой новый молодой человек живет в Нидерландах, и нам очень непросто организовать совместную жизнь. Из-за сильных переживаний у меня ослаб иммунитет, и это было одной из причин моей болезни.

Весной прошлого года болела как обычно — грипп, гайморит, простуды. В очередной раз приехала из Амстердама, и у меня месяц держалась легкая температура — около 37. Ходила к врачам, они разводили руками. Когда температура повысилась до 40, меня отвезли в больницу. Это было Первое мая, врачей было мало, и все майские меня лечили от пневмонии. В конце концов врачи решили сделать компьютерную томографию и выяснилось, что у меня туберкулез. Меня сразу же депортировали в больницу Захарьина в Куркино.

«Aftersurgery», 2015
© Полина Синяткина

В этом месте я провела шесть месяцев и семнадцать дней. На ноги я встала через три месяца. У меня была большая полость в легком, врачи говорили, что она не зарастет и, скорее всего, понадобится операция. На лето у меня было много планов, но пришлось их отменить. Мой молодой человек, Йоханнес, и близкие были в шоке: всем казалось, что туберкулез — это болезнь из XIX века. Когда меня перевели в туберкулезную больницу, Йоханнес приехал, чтобы меня поддержать, но я плохо это помню. В больницу пускают родственников и друзей: туберкулезом заразиться очень сложно, чтобы это случилось, должно совпасть очень много факторов. Если у человека сильный иммунитет, то можно вообще ничего не бояться.

Почти все население России — носители палочки Коха, но она провоцирует туберкулез только при сильном ослаблении иммунитета. Все люди, которые впоследствии встретились мне в больнице, попали туда после большого стресса.

«Mother #2», 2015
© Полина Синяткина

Моя мама рыдала, когда узнала о том, чем я болею, а я не понимала, почему: была счастлива, что мне наконец поставили диагноз, который можно лечить. Я боялась только, не заразила ли я кого-то из знакомых. Пошла к докторам, спрашивала, нужно ли мне предупреждать всех, с кем я контактировала в последние несколько месяцев. А врачи отвечали: «На тебя клеймо повесят, тебе это надо? Не рассказывай никому, только близким!»

Люди очень боятся этого диагноза. Пациенты, которые лежали со мной, врали по телефонам, что у них затянувшееся воспаление легких. Как будто в диагнозе туберкулез есть что-то позорное и стыдное. Многие считают, что это тюремная болезнь (в тюрьме туберкулез действительно распространяется быстро, потому что там замкнутые пространства и у многих сниженный иммунитет). Неправильно считать, что заболеть могут только люди определенного круга. В больнице мне попадались совершенно разные пациенты: один человек открыто сообщил, что он преступник, при этом в моей палате лежала девушка-философ.

Автопортрет, 2015
© Полина Синяткина

У нас существует стигма: большая часть людей в России уверена, что туберкулезом болеют наркоманы, бомжи и заключенные. Конечно, риск заболеть у этой категории людей повышен просто в силу того, что у них ослаблен иммунитет. Но это может случиться с каждым.

В Европе туберкулез победили, но у нас болезнь до сих пор есть. Сейчас это замкнутый круг: люди, которые болеют, боятся общественного мнения. Мне доводилось слышать фразы вроде «Ах, ты еще и туберкулезница!». Кто-то однажды сказал, что раз я часто езжу в Голландию, то наверняка наркоманка — и поэтому заболела. Я изначально открыто говорила, что у меня туберкулез. Хотя моя мама, которая работает в туризме, боялась, что от нее уйдут клиенты.

Туберкулез лечат очень сильными антибиотиками. Побочных эффектов было много: меня тошнило, были судороги, от одного препарата — галлюцинации, от другого упали слух и зрение. В результате мне не потребовалась операция — и полость в легком затянулась.

«Вдохнуть и не дышать», 2015
© Полина Синяткина

В середине июля меня впервые отпустили на выходные домой, и пока я ехала, мне остро захотелось что-то сделать, чтобы отношение к туберкулезу изменилось. Так я придумала проект выставки и начала рисовать людей, которые были со мной в больнице. Я попросила официального разрешения заведующей моим отделением, и она его дала. Мне привезли холсты, я хранила их на балконе нашей палаты.

В палате нас было четверо. Иногда люди менялись, но меньше четырех месяцев никто не лежал. У нас была интеллектуальная палата: одна соседка-философ, другая — экономист. Мы очень подружились. Они разрешили нарисовать их портреты. Но соглашались в больнице не все — боялись, что их узнают. Некоторые сотрудники тоже попросили, чтобы я их нарисовала. Один портрет занимал от нескольких дней до недели.

«Неговори», 2015
© Полина Синяткина

Меня выписали только в ноябре. Я сразу улетела на два месяца в Амстердам — там гораздо чище воздух и лучше экология. Теперь мне нужно раз в несколько месяцев делать контрольный рентген.

24 марта, во Всемирный день борьбы против туберкулеза, открывается выставка моих картин в Omelchenko Gallery. Сначала выставка пройдет в Москве, а потом я поеду с ней в Европу. Меня поддерживает Stop TB Partnership — крупнейший фонд борьбы с туберкулезом, который базируется в Женеве. У них большие планы на меня. Мне было бы очень приятно, если бы доход от моих выставок шел на борьбу с туберкулезом. Надеюсь, удастся это организовать.

Я решила нарушить эту тишину. Надеюсь, моя выставка вдохновит людей, которые прошли через туберкулез, на то, чтобы они не боялись.

Система Orphus
При любом использовании материалов сайта обязательна гиперссылка на адрес newsvo.ru
Яндекс.Метрика