Уважение к профессии преподавателя?

16.10.2012 [БлогоVO]

Нельзя не изумляться способности обстоятельств вновь и вновь — не напрямую, так исподволь — напоминать всякие уничижающие твоё жалкое достоинство вещи. Являясь инвалидом с рождения по зрению (врождённая глаукома, три случая на весь СССР в 1980-ом году), мне приходилось каждый год проходить комиссию ВТЭКа, где — вопреки любой возможной презумпции невиновности — каждому из таких как я приходилось доказывать, что ты не верблюд, а точнее как раз наоборот, верблюд инвалид, потому как государство желало не давать пенсию и льготы, а ты должен был играть в игру, будто оно желает.

После долгих торгов на последней комиссии — мне положена вторая группа («но Вы будете обязаны ходить каждый год сюда, а там ещё неизвестно, поскольку требования к группе возрастают»), но я согласился на третью («зато это — пожизненно, и Вам уже не надо будет сюда приходить»). После этого о кафкианских коридорах и очередях ВТЭКа можно было позабыть. И я позабыл.


Что касается денег. Я уже говорил (например, в этой подзамочной записи), что их доценту — безо всяких подработок — сегодня платят очень мало, особенно если этот доцент — глупец и в своё время, поверив в возможность человеческой жизни, завёл ребёнка.

Почему я не подрабатываю где-то ещё? См. первый абзац + считаю необходимым концентрировать огромное количество усилий на обеспечение должного качества лекций, которые обязан читать по имеющейся ставке. У меня есть достаточное количество друзей (коллег), которые, решив, что они — преподаватели, соглашаются на любые курсы в любых местах. Это их выбор, но мне кажется — по гумбольдтовской старинке — что я ещё и учёный (льщу себя этой надеждой), а потому должен не просто читать студентам скаченные с Википедии тексты, но и делать себя незаменимым посредством собственных обоснованных изысканий.
Ладно, не об этом хотелось сказать, а, возвращаясь к началу поста, вот о чём: в пятницу, в день объявления длинного списка «Дебюта», я поехал вечером, взяв такси, на концерт Арефьевой...
...впрочем, прежде чем продолжить, сделаю маленькое отступление. Зачем я о доцентах-то заговорил? А дело в том, что с советских времён, от своих родителей и учителей по школе, я много раз слышал о том, что работать в университете — это престижно. Меня это нисколько не трогало, поскольку — когда я оказался в университете — это уже было не престижно (все помнят положение университетов с середины 90-х и до сегодняшнего дня).

Но какой-то инерционный шлейф уважения к этой профессии, всё же, оставался (и иногда остаётся). Почему инерционный? Потому что — при разговоре с гопотой (а что я называю ею — см. тут) — сообщение о том, что ты работаешь в университете, вызывает — на короткое время — это самое уважение.

До тех самых пор, пока кто-нибудь не спросит (а он непременно спросит) — а сколько, собственно, ты получаешь? Если ответить честно, то у тебя есть шанс сохранить уважение к себе — если ты подтвердишь их предположение (оно повсеместно), что ты берёшь-таки взятки.

Если ты упрёшься и скажешь, что не берёшь (а я не беру), то у тебя есть ещё один шанс сохранить уважение — они тебе подмигнут и скажут: ну-ну, не стесняйся, мы-то знаем, сами учились, везде и все берут.

Так вот:это — последний шанс сохранить уважение к себе — подтвердить, мол, да, беру взятки, чемоданами деньги, целыми машинами и квартирами.

Зазеркалье? Да, оно самое, но — в противном случае — пиши пропало, не будут тебя уважать такие люди, коих больше всех плодилось и продолжает плодить наше общество. Можно спросить: а зачем тебе лично их уважение? Ответ прост: во-первых, других нет, и, во-вторых, профессия как раз — среди прочего — в том и состоит, чтобы общаться с людьми и поддерживать хоть какую-то видимость взаимного уважения. Так я о чём? Ах, да...

...я поехал вечером, взяв такси, на концерт Арефьевой. Настроение моё было приподнятое и, вместе с тем, усталое. Скажу сразу, что на концерт билеты покупал не я, а один товарищ пригласил. И не скажу, чтобы я был уж очень большим поклонником Ольгиного творчества (оно, впрочем, вызывает у меня — за своей длительностью и упорным битьём в одну точку — искреннее уважение), но почему бы и нет?

А водитель в такси попался ну очень уж образованный. Слушая наши соображения по поводу литературного процесса в России, а также по поводу того, что Пушкинский в Москве разделился надвое и теперь импрессионисты в одном месте, а другие — в другом, он наконец-то не выдержал и сказал, что Роден — извращенец. Мол, был в Париже на его выставке с маленькой дочкой, а там такое! Мы его спросили, что он имеет против человеческого тела, он ответил, что ничего.

В общем, и вправду — довольно интеллегентный водитель такси, не придерёшься. Оттого-то и печальней конец истории. Ведь когда встречаешься с тупицей (о них — вот этот пост, особенно стих Лоуренса в конце), то не так обидно: это всё равно, что обижаться на дождь или град.

Слово за слово (ехать далековато, в Заводской район), он сказал, что ездил с дочкой в Великий Устюг. А почему он это сказал? Потому что я до этого сказал, что со своей Алёнкой писал письмо Деду Морозу (самое трогательное и нежное переживание за последнее время — надо было видеть её лицо, сияющее искренним доверием и радостью ожидания; помимо просьбы о подарке Алёна — и это меня удивило — сделала отдельную открытку — рисунок и наклеила картинки вырезанные — поздравляющую Деда Мороза с Новым годом!).

А он: мол, мы с женой и дочкой ездили к Деду Морозу как-то и провели там Новый Год. Описывает Деда Мороза, детей-сирот, которые там оказались вместе с ними (говорит: «кошмар какой-то, пятьдесят детей!»). А затем резко: «Да Вы сами съездите, это ж недорого, зато впечатлений на всю жизнь». Говорю: согласен, но денег на это нет, категорически нет. А он: «Да что там за деньги! Подумаешь, тысяч по пятнадцать на человека нам это вышло». Я ему: «Это больше моей зарплаты». И он тут говорит: «А-а-а, понятно».

И знаете что? В этом «А-а-а, понятно», услышанном от водителя такси, сказанном без злобы, напротив, примиряюще и для перевода разговора на другую тему, сказалось столько правды о моей собственной жизни, что после этого Ольга Арефьева уже была не в силах перенаправить мои мысли куда-либо ещё.

Я не знаю, в каком мире мы живём и в какой стране, но чувствую, что когда водитель такси (отличный водитель такси, отличный образованный человек) сочувствует тому, кто работает в университете (работает не халтуря, кстати, ни в чём, а наоборот — перерабатывает), то тут что-то не в порядке. Не у меня не в порядке, а глобально не в порядке. Вообще. Настолько вообще, что даже то, что не в порядке у тебя, становится незначимым.

Источник: Михаил Богатов
Автор: Михаил Богатов
При любом использовании материалов сайта обязательна гиперссылка на адрес newsvo.ru
Яндекс.Метрика